.com.ua
Олег СЛЕПЫНИН#5 08.02.2006

ТАЙНЫ ГЕНЕРАЛА КУЗЬМЫ ДЕРЕВЯНКО


На «Миссури» 2 сентября 1945 г. перед подписанием Акта капитуляции: выступление генерала Д. Макартура, второй слева — генерал-лейтенант К. Н. Деревянко.
Пятьдесят один год назад – 3 января 1955 г. – на Новодевичьем кладбище в Москве под залпы армейского салюта был похоронен начальник Управления информации Главного Разведывательного Управления (ГРУ) Генштаба СССР генерал-лейтенант Кузьма Николаевич Деревянко. Некролог, опубликованный в центральных газетах, в связи со смертью «малоизвестного генерала» подписали самые выдающиеся полководцы Великой Отечественной – маршалы Г.Жуков, А.Василевский, В.Соколовский, И.Конев, С.Тимошенко, Р.Малиновский и ряд знаменитых генералов. В историю К.Н. Деревянко вошел тем, что именно его подпись стоит под Актом капитуляции Японии. Этим Актом юридически был положен конец Второй мировой войне. В жизни К. Н. Деревянко было немало тайн. Некоторые из них приоткрываются только теперь.

Для жителей Черкасщины К.Н. Деревянко интересен и тем, что родился он в селе Косеновка под Уманью...

Он родился 14/1 ноября 1904 года, имя при рождении ему было дано по святцам: Церковь в тот день поминала бессребреников и чудотворцев Косму и Дамиана...

Из переписки Сталина с Трумэном мы знаем, что вопрос – кому персонально от СССР поручить прием капитуляции Японии, решился в Кремле в один день – 12 августа 1945 года. Генералиссимус в тот день в секретном послании уведомил президента США: «...Представителем Советского Военного Главнокомандования назначен генерал-лейтенант Деревянко, которому и даны все необходимые инструкции».

Этот выбор современникам мог показаться случайным, ситуационным. Но нам, потомкам, через шестьдесят лет случайным в той далекой войне уже не многое кажется. Человек, который своей рукой подвел черту под самой жестокой в истории человечества войной, видится нам уже не назначенцем Генштаба или генералиссимуса, а избранником – ни много ни мало – провидения, он – сотворитель мира, миротворец. И тут нашего слуха касается Евангельское: «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими».

ПО БОЛЬШОМУ СЧЕТУ

Ответ на вопрос – почему подписание Акта было поручено именно К.Н. Деревянко, одному из сотен генералов не самого первого ряда, искали, конечно, и раньше. Это интересовало и самого Кузьму Николаевича. Ответил он так: «На вопрос, почему выбор пал на малоизвестного генерала, мне, конечно, трудно ответить. Возможно, было учтено и то обстоятельство, что сразу после встречи наших войск с союзниками в Австрии я был назначен представителем Советского командования в Союзническом совете в Вене». Конечно, этот ответ не является исчерпывающим. Вероятно, его работа с союзниками в Австрии, как и последующая миссия в Японии, были следствием всей предшествующей жизни, что и поставило его в нужное время в фокус исторического события.

ПЕРВЫЕ ТАЙНЫ

В 1936 году К. Н. Деревянко окончил специальное отделение Военной академии им. Н.В.Фрунзе, после чего был направлен на работу в Разведывательное Управление РККА (предшественник ГРУ). На новой должности его ждала долгосрочная командировка. С октября 1936 по май 1938 года он занимался переброской транспортов с оружием из Советского Союза в Китайскую Республику – через Тянь-Шань и Гоби. В то время Советский Союз был единственной страной, которая оказывала Китаю существенную помощь в борьбе против японской агрессии. За работу в Китае тридцатитрехлетний разведчик был награжден орденом Ленина. Нелишне вспомнить, что орден Ленина в те годы был исключительной редкостью.

МЕЖДУ ЕЖОВЫМ И БЕРИЕЙ

Летом 1938-го, после возвращения из Китая, Деревянко был назначен начальником одного из отделов РУ РККА. А осенью стало известно, что два его родных дяди – Иов и Матвей – репрессированы. За что? За участие в бандах во время гражданской войны! И тут же вспомнили о слухах, что еще один его дядя – Радион – погиб в бою против красных на ст. Христиновка в 1919 году. И о дяде Савве, на хозяйстве которого зять стал кулаком, не забыли. И о брате Степане, осужденном на 4 года за вредительство. Заговорили (то бишь доносили куда надо) и о том, что его отец до революции был кулаком (это было заведомой ложью), а в гражданскую помогал бандитам продуктами и лошадьми. И о том, что забор в доме отца – мраморный... Эти «факты» проверялись комиссиями, а иной проверяющий и подтверждал их! И все это нужно было опровергать.

Мы знаем, что и одного пункта из предъявленных обвинений было достаточно, чтобы человека исключили не только из списка секретнейшей организации, но и из списка живых. Однако этого не случилось. По датам мы видим, что несколько волн кровавых «чисток», прошедших по Красной армии, Деревянко пережил, находясь в Китае. А осенью 1938 года наркома внутренних дел Николая Ежова сменил Лаврентий Берия. Похоже, наш герой угодил тогда между зубьями репрессивной машины. Однако дело разбиралось несколько месяцев. Защищался Кузьма Николаевич с пониманием всех тонкостей военного искусства, не забывая ни об одном из слабых мест своей биографии (а их, как оказалось, обнаруживалось все больше и больше). При случае, разоблачая очередную ложь, он переходил и в наступление. Нужно было все объяснить. И он объяснял: «Между прочим, если мне память не изменяет, о Радионе я упоминал в анкете, которую заполнял при поступлении в РУ в 1936 г.» О чем-то он не знал и знать не мог, а о чем-то узнал и сообщил, правда, с задержкой (и это нужно объяснить): «Факт ареста Иова мне стал известен 16.9.38 г. из разговора в Умани... По возращении в Москву я сообщил об этом начальнику политотдела т. Ильичеву. Считаю моей ошибкой то, что это сообщение я несколько дней (10–15) оттягивал, пытаясь проверить его...» На него посыпались доносы типа «что изволите» – обвинения и политические, и уголовные: «Деревянко не занимается очищением отдела от чуждых и сомнительных людей», «Деревянко вместе с Федоровым продали комнату за 15 тыс. руб. ...» и пр.

Трудно сказать, где и на каком уровне решался «его вопрос» по сути, но известно, что только 9 апреля 1939 года появилась положительная характеристика, подписанная руководством РУ: «С работой вполне справляется. Хороший администратор, пользуется авторитетом, в личной жизни выдержан. Политически и морально устойчив, должности вполне соответствует. Изучает английский язык. Дальнейшее использование более целесообразно на разведывательной работе в войсках или в аппарате РО (разведотделов) округов... Может командовать полком...»

Репрессивная машина на К. Н. Деревянко сделала осечку. Началась советско-финская война. За ту кампанию (в целом чрезвычайно неудачную для СССР) майор Деревянко, занимавшийся организацией разведывательно-диверсионных операций, был произведен сразу в полковники и награжден орденом Красный Звезды...

Во время Великой Отечественной он был начальником разведотдела Северо-Западного фронта, возглавлял штабы нескольких армий, принимал участие в разработке планов операций по освобождению Харькова, форсированию Днепра, освобождению Полтавы, Черкасс, Чигирина, между прочим, и родных Косеновки и Умани, разрабатывал Корсунь-Шевченковскую, Уманьско-Ботошанскую, Ясско-Кишиневскую операции, освобождал Венгрию и Австрию... Служил он под началом выдающихся полководцев – Ватутина, Василевского, Конева, Малиновского, встречался с Жуковым... В числе немногих генералов Деревянко был награжден тремя полководческими орденами – Суворова, Кутузова и Хмельницкого...

Он был профессиональным разведчиком с уникальным опытом, знал японский и английский языки. В нем редкостно сочетались качества военного практика и теоретика. Внешне эта гармония выражалась и в том, что он, обладая огромной физической силой (не случайно на некоторых фотографиях он похож на Ивана Поддубного), писал очень мелким, но абсолютно разборчивым почерком.

НАПОЛЕОН НЕ НУЖЕН

Представляется, что дело совсем не в том, кому Сталин поручил подписание Акта, а в том, кому не поручил. А не поручил – маршалу Жукову, не поручил маршалу Василевскому (последний осуществлял разгром миллионной Квантунской группировки японцев). Не поручил же им, прославленным полководцам, вероятно, лишь по той причине, дабы не поощрять у них наполеоновских амбиций. Конечно, Верховный знал, что удачливым военачальникам эти амбиции вполне могут быть свойственны. Как, например, не чужды они были американскому генералу Дугласу Макартуру (он подписывал Акт капитуляции Японии как Верховный командующий союзных держав), который еще в 1944 г. баллотировался в президенты США. В Японии же Макартуру будут оказываться такие же почести, как и императору; японцы его буквально обожествят, назвав величайшим из всех людей. Для Японии он будет «кесарем», «королем». Ну а восторженные американцы, встречая опального Макартура в 1951-м, будут осыпать его автомобиль тоннами конфетти. Сталину, обладавшему известным чутьем, ничего подобного, конечно, от своих полководцев не было нужно.

МЕЖДУ ВТОРОЙ И ТРЕТЬЕЙ МИРОВОЙ

И. В. Сталин в выступлении 2 сентября 1945 года, говоря об особом счете к Японии, уточнил: «Свою агрессию против нашей страны Япония начала еще в 1904 году». Сталин помнил о поражении в войне 1904-1905 годов как о своем собственном. Представляется, что дата рождения Деревянко, – 1904 год, – мелькнувшая перед взором Сталина в личном деле генерала, наряду с прочими качествами, сыграла не последнюю роль в выборе кандидатуры для подписания документа, ставшего последней страницей Второй мировой войны.

30 сентября 1945 года Деревянко был приглашен в Кремль для доклада о положении в Японии. И.В.Сталина, в частности, интересовали последствия атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. У Деревянко, конечно же, был с собой альбом с фотографиями из закрытой американцами зоны...

После событий на «Миссури» К.Н. Деревянко прожил десять лет, умер он в пятьдесят лет от рака, который развился вследствие выполненного им задания в Хиросиме и Нагасаки. Он умер 30 декабря 1954 года, похоронен на Новодевичьем кладбище 3 января 1955 года... — ровно через пятьдесят лет и один день после сдачи Порт-Артура японцам...


© Медиагруппа «Антенна», 2009
время генерации: 0.0051560401916504; SQL запросов: 5