Медиагруппа «Антенна»  

Папины доченьки

Валентина ВАСИЛЬЧЕНКО# 39, 01.10.2008

Старость — не радость. Особенно, если предают самые близкие люди, кого любил, кому отдавал и сердце, и душу, растил, лелеял, отказывал себе в самом необходимом, надеясь иметь опору в преклонных годах. А они, любимые папины доченьки, подросли и предали, выставив его за порог собственного дома. Семейная драма разыгралась в селе Белозерье под Черкассами, где две дочери отобрали у родного отца дом, который тот построил своими руками.

Яблоко раздора

Седой мужчина сидит на бетонных ступеньках особняка. Голова уныло опущена на грудь, натруженные руки покоятся на коленях, худые плечи вздрагивают от плача. У него есть ключи, но войти внутрь — выше его сил. Слишком горько, слишком больно. Отец строил этот дом, когда дети уже подросли, завели собственные семьи. Папина любимица, младшенькая Любушка, вышла замуж за военного и ездила за мужем по гарнизонам. Старшая Валя и средний Витя остались в родном Белозерье. Им отец помог построить большие просторные дома — себе на радость, людям на загляденье.

— Николай Васильевич — настоящий труженик, всю жизнь жилы надрывал в колхозе. О нем можно говорить только добрые слова, — рассказывает сельский голова Белозерья Станислав Ковтун. — Он отказался от своей части дома, построенного собственными руками, в надежде, что дети присмотрят его до смерти. А они фактически выбросили родного отца на улицу. И нынче между родственниками идут баталии за наследство.

Сам Николай Васильевич проклинает тот день и час, когда он безрассудно доверился дочерям, из-за чего теперь пьет горькую чашу равнодушия любимых детей. А ведь он ради них надоедал и недосыпал, работал до седьмого пота, до кровавых мозолей. У него на самом деле золотые руки. Приходилось работать каменщиком и столяром, мастерить окна и двери, класть плиты и печи. И нынче многие сельчане обращаются к 72-летнему старику, если нужно сделать в доме электропроводку, сложить лежанку или печь в летней кухне.

Это отец постарался, чтобы в родном Белозерье не забыли о его Любушке — добился, чтобы ей выделили участок земли, там даже фундамент для нового дома залили. Но зятю после отставки дали жилье в Кировограде, он уехал на заработки в Москву — устроился там прорабом. Семья решила не возвращаться на Черкасщину. Так и остался тот фундамент зарастать бурьянами.

Жизнь не баловала Николая Васильевича — 14-летним пацаном нужда заставила его пойти на работу в колхоз. Он окончил всего четыре класса школы. Когда появилась семья и трое детишек, пришлось считать каждую копейку и беречь каждый кусок хлеба. Снимал чужие углы и тянулся из последних сил, пока построил небольшой домишко. Главное, что обзавелся собственным жильем.

В 80-е годы прошлого столетия крестьяне стали жить зажиточнее. В избах появились цветные телевизоры, стиральные машины, магнитофоны, «видики» и прочая бытовая техника. В Белозерье одну улицу нарезали за другой. Дома росли, словно грибы после дождя, не дома — настоящие дворцы.

За всю свою трудовую жизнь Николай Васильевич так и не поднакопил деньжат — лишних не было никогда. И все-таки он с женой Галей решили строить особняк из пяти комнат.

— Где ж их взять-то, денег? — сушил голову крестьянин. И тут же подбадривал сам себя: — А руки зачем? Мозоли с детства — их ведь не ложкой натер, щи хлебавши! Осилю новый дом. Авось, когда умру, внучата проведают могилку, поблагодарят дедушку за хоромы, свечку за упокой души в церкви поставят.

И снова Николай Васильевич из кожи вон лез, недоедал, недосыпал и опять считал каждую копейку. На толоку сзывал родственников, друзей, соседей. И в 1986 году переселился в новый дом! Нелегко было обставить мебелью пять больших комнат, но и тут не ударил в грязь лицом, купил даже большую люстру в гостиную.

Десять счастливых лет прожили они с женой в новом гнезде. Отец радовался, что вырастил и поставил на ноги троих детей. Сестры с братом жили дружно, вместе держались — водой не разольешь, помогали один другому, даже детей друг у дружки крестили и стали кумовьями. Никому из них не довелось вкусить горечь нищеты, как отцу с матерью в тяжелые военные и послевоенные годы. Дети с семьями устроились в Москве, потом подросших внуков к себе забрали.

Нынче о большом дружном семействе старому крестьянину напоминают только выцветшие фотографии. На одной молодая симпатичная женщина с мечтательной улыбкой смотрит в объектив — это покойница Галочка. А вот красавица-блондинка доверчиво положила голову на плечо брата — двое старшеньких детей, Валюша и Витя. Очаровательная девчушка с широко распахнутыми глазами — младшенькая Любушка (это ей принадлежит яблоко семейного раздора — наследство — большой родительский дом). Родные лица до боли любимых людей…

Предательство

Как всегда, беда пришла, когда ее не ждали. Врач оглушил известием — у Галины четвертая стадия рака. Жить женщине осталось всего ничего. Дочери заволновались: в чьи руки попадет родительский особняк? Отцу и шестидесяти нет, вполне может привести в дом новую жену.

От Николая Васильевича скрыли, что в больницу к Галине привезли секретаря сельсовета, и умирающая мать подписала документ, которым завещала свою часть дома младшей дочери.

Сын Виктор нынче раскаивается в том, что стал сообщником сестер. Тогда он больше всего боялся испортить отношения с младшей сестрой, которой привык помогать. Об отце никто из детей не думал.

После похорон жены Николай Васильевич остался сам в большом и — увы! — пустом здании. Он продолжал трудиться в колхозе. Да и дома за работой некогда было в гору глянуть, хозяйство-то держали не малое — корова Люба с теленком, парочка поросят, гуси, утки, куры. Он привычно ухаживал за скотиной, доил Любу, делал творог, собирал сметану, сбивал масло. Коровка давала вкусное молоко. На местном рынке к деду Николаю выстраивалась длинная очередь. Часто на велосипеде наведывался внучок — сын старшей дочери Вали. Парень торопился, говорил, что опаздывает в школу. И дедушка быстро упаковывал в сумку гостинцы — бутылки с молоком, сметану, творог, масло.

Когда внук уезжал, старик садился за стол в летней кухне, жевал картошку, сваренную «в мундире», запивал скудный завтрак парным молоком. На сердце будто камень лежал, тяготило одиночество, не с кем было словом перемолвиться.

В селе сложно что-то скрыть от любопытных глаз. Нашлись «добрые люди», донесли Николаю Васильевичу, мол, дочери гнушаются им: младшая Люба полтора месяца гостила у Вали, и обе не удосужились повидать отца, поинтересоваться его здоровьем, подсобить по хозяйству.

Сердце пронзило острой болью, обида на дочек терзала душу. Он почувствовал себя брошенным, никому не нужным стариком. И через четыре месяца пошел в приймы к пожилой женщине. Многие в Белозерье не прочь были принять к себе вдовца, тихого нравом и на все руки мастера.

Дочери среагировали вмиг. Они пригласили отца к нотариусу и предложили написать отказ от половины наследства жены (по законам того времени он имел право на половину дома, а также на половину наследства покойной жены). Отец не хотел огорчать любимых дочек и подписал бумагу, которую ему подсунули, пребывая в твердой уверенности, что отказался в пользу Любы только от части жениного наследства. На руки ему не отдали ни одного документа. И Николай Васильевич продолжал жить в убеждении, что владеет половиной дома и сможет спокойно умереть под собственным кровом.

Новая жена не горела желанием узаконить их сожительство печатью в паспорте. К тому же она не скрывала от приймака, что свой дом завещала родному племяннику.

Дочь Люба с внучками приезжала погостить летом, и отец радовался встрече со своей младшенькой.

Беспокоился сын Виктор. Он мучился тем, как плохо они поступили с отцом. Виктор спрашивал у сестры, получившей в наследство дом, кто будет ухаживать за отцом, если тот заболеет? Люба согласилась взять отца к себе, уговорила старика переехать к ним в Кировоград.

Николай Васильевич в аккурат вышел на пенсию. Сидеть сложа руки он не привык, поэтому с радостью принял предложение охранять автомобильную стоянку. Бизнесмен, ее хозяин, быстро обнаружил, что дедушка на все руки мастер, и стал поручать ему газосварочные, столярные и другие работы. Все заработанное до копейки старик отдавал дочери.

Летом Люба в очередной раз собралась в Белозерье. Дочь торопилась и забыла оставить отцу деньги. Николай Васильевич день сидел без хлеба, а потом решил поехать домой, на Черкасщину. Денег на билет сначала попросил у бизнесмена, но тот отказался выдать аванс. Старика пожалели соседи, одолжили нужную сумму.

В Белозерье он возвратился к бывшей сожительнице. Вот так и жил Николай Васильевич десять лет после смерти своей Гали. Пока однажды беда не постучала в его дверь.

В тот памятный день возле двора, на котором гордо высился построенный его руками особняк, остановилась черная иномарка с кировоградскими номерами. Из нее вышли мужчина и женщина и попросили соседей открыть дом, чтобы все осмотреть, дескать, они собираются его купить. Удивленные сельчане побежали к Николаю Васильевичу, у которого были ключи.

Старик изумленно выслушал приезжих и попытался втолковать потенциальным покупателям, что кто-то неудачно подшутил над ними — пока он жив, дом никому не продаст.

В тот же день сын открыл отцу горькую правду — тот уже не владеет домом, который строил по кирпичику. Еще недавно хозяин особняка, на склоне лет он оказался бездомным.

Конечно, умные дочери проконсультировались у опытного адвоката, как обвести вокруг пальца родного отца с четырьмя классами образования. Старику ничего не оставалось, как апеллировать к суду.

Соседи

Поразительно, однако факт — никого из соседей не вызвали в суд как свидетелей. Они же очевидцы всей жизни супругов — ходили на толоку, когда строился дом, делили на всех радости и беды, хоронили Галину.

«Мы с Николаем Васильевичем строились в одном году, — вспоминает Вера Мастега. — Если бы не он, никакого дома не было бы. Дети от отца не слышали ни крика, ни худого слова. У Васильевича золотые руки. А дети у него бездушные. За двенадцать лет его вдовства старшую, Валентину, ни разу не видела на родительском подворье. Разве он не нуждается в добром слове, разве отцу не нужно борщ сварить, рубашку постирать? После смерти жены Васильевич продолжал работать в колхозе и тянул на своем горбу немаленькое хозяйство.

Бобылем тяжело век доживать, особенно в преклонных годах. Любе должно быть стыдно, что на старости лет родного отца без крыши над головой оставила. Через суд дочь хотела отца из собственного дома выписать, однако суд отказал. Разве таким детям отец нужен? Им деньги нужны. Они, считай, жизнь прожили, а не понимают, что деньги — полова, если родной души рядом нет. Я до смерти присматривала за своим отцом. Он сам распорядился наследством. И братья не возражали, когда дом завещал мне».

Геннадий Русляков приглашает к себе в гости. Он ровесник Николая Васильевича. Четыре года назад похоронил жену. Сейчас привел в дом новую хозяйку. Во дворе целое лето цвели розы, георгины, чернобривцы. В доме чисто, уютно. Везде чувствуется заботливая рука хозяйки. Геннадий Вениаминович хвастается, мол, сам лично клеил обои на стены.

— Дети поддерживают меня во всем, в гости приходят. Вот собираюсь в Черкассы на новоселье внучки, — хвалится старик. — Николай Васильевич дом возводил собственными руками, работал день и ночь, складывал копейку к копейке. Я на нашей улице первый начал строиться. Все происходило у меня на глазах. Галина умерла, а дети отца на улицу выгнали, как собаку. У нас здесь все соседи сбежались, когда Люба прислала купцов на дом. Люди удивлялись, куда же отцу деваться, если дочь дом продает? Неужто под забор помирать?

На лицах Геннадия Руслякова и Веры Мастеги — осуждение чудовищной неблагодарности и жестокости детей к родившему и любовно вырастившему их отцу. И недоумение — как такое возможно?

Старик и Фемида

Война всесильной Фемиды со старым слабым человеком началась с того, что Черкасский районный суд отказался удовлетворить иск Николая Васильевича, в котором тот просил признать его право собственности на половину дома. Свое решение суд мотивировал тем, что 72-летний старик с четырьмя классами образования пропустил время, отпущенное законом для подачи в суд искового заявления. Апелляционный суд оставил в силе прежнее решение районной Фемиды.

При этом законники почему-то не приняли во внимание, что все документы на дом были истребованы судом. У Николая Васильевича на руках не оказалось ни единой бумажки, свидетельствующей о наследстве и смене собственника жилья. Суд обязан был взять в расчет здоровье человека, учесть, что тот плохо слышит, его преклонный возраст и образование — четыре класса, что не позволяет ему разбираться в тонкостях юриспруденции. Старого человека по сути лишили крова над головой, ему негде дожить свою нелегкую жизнь.

В большом доме Николая Васильевича теперь неуютно. Почернела от пыли роскошная люстра, покрылись трещинами стены, мутные оконные стекла едва пропускают свет. Бывший домовладелец ночует в летней кухне на старенькой продавленной кровати. Здесь дочь когда-то варила обеды на электроплите, а за электричество забывала платить. За долги его давно отключили.

Николай Васильевич обстоятельно рассказывает, кому сложил печь, кому еще чем-то подсобил. За это люди обещали помочь выбрать картошку. Жена — хорошая хозяйка, сварит, напечет, белье постирает. Чего еще на старости лет нужно? Однако днем и ночью не дает покоя, грызет мысль: он — приймак и временно обитает в чужом доме, который завещан молодому парню — племяннику жены. Собственного угла его лишили родные дети. Николай Васильевич, обхватив руками седую голову, горько плачет.

— Как тяжело знать, что своим горбом зарабатывал деньги, собственными руками поставил дом, а на старости лет оказался под забором, — горько сетует 72-летний дедушка. — Родные доченьки отца ногами потоптали. Как же мне жить? Помогите, люди добрые!

Но ни Валя, ни Люба не видят отцовских слез и не слышат его жалоб…









ТОП-СТАТЬИ
Номер # 39, 01.10.2008
ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ Замість суду — житловий будинок для еліти? Фронтовий щоденник: Як працюють фронтові шпиталі Фронтовий щоденник: Військовий капелан про свою роботу на війні Олимпиада 2022: новичок в лидерах. Фронтовий щоденник: Як Черкащани живуть на війні Репотажі з фронту Сьогодні в телеефірі Антени-плюс: Інтернет-трансляція телеканалу "Антена" для мобільних мереж 2G та 3G Інтернет-трансляція телеканалу "Антена" Чому москалі такі?
Дайджест Вартість проїзду у громадському транспорті малє становити не вище 2,7 грн? Спроба переворота в Україні призначена на 22 лютого? Откровения российского окупанта: почему он убивает украинцев? (відео) В Лугандоні вважають наше сало наркотиком! Экономика РФ летит в пропасть Унікальний вітровий генератор зробив винахідник з Черкащини Народний синоптик прогнозує теплу зиму О Золотой Орде и Киевской Руси, или почему Маркса не издавали в СССР?
Главная | Новости | Статьи | О нас | Выпуск новостей (видео) | Он-лайн трансляция «Антенна-плюс»
bigmir)net TOP 100
©«Антенна», 2009
посетителей: 203 хитов: 5063
вчера: 782/39092
время генерации: 0.013918161392212; SQL запросов: 11